Иммунотерапия рака: нобелевская премия по медицине-2018

Нобелевскую премию 2018 года вручили за открытия, позволившие разработать принципиально новый подход в иммунотерапии рака, совершивший прорыв в лечении некоторых ранее смертельных опухолей. Сегодня «Биомолекула» снова расскажет об антителах-ингибиторах иммунологических чекпоинтов и о работах лауреатов этого года — Джеймса П. Эллисона и Тасуку Хондзё.

Рак — это большая группа заболеваний, объединенных общей чертой: все они начинаются с одной клетки, мутации в которой позволяют ей неограниченно делиться и формировать огромные сложно организованные скопления клеток — опухоли. Ежегодно рак убивает миллионы людей, занимая почетное второе место среди причин смерти, сразу после сердечно-сосудистых заболеваний.

С точки зрения медицины, раковые опухоли представляют собой таких же паразитов, как болезнетворные бактерии или глисты. С тем лишь отличием, что раковые клетки намного более похожи на здоровые, нежели бактерии или вирусы, да и располагаться могут в любой части тела.

Но задача и там и там одна — полностью избавить организм от причины заболевания, уничтожить ее. До недавнего времени врачи располагали лишь тремя инструментами для борьбы с раком — операция, облучение ионизирующей радиацией и химиотерапия (специальные яды, бьющие по быстро делящимся клеткам).

Нобелевская премия этого года дана за важнейшие шаги в разработке четвертого способа борьбы — уничтожения опухолей с помощью иммунных клеток самого пациента.

Иммунный надзор

Идею, что иммунитет и рак могут быть как-то связаны, высказал еще отец-основатель иммунологии и Нобелевский лауреат 1908 года Пауль Эрлих. Этот исследователь предположил, что опухолевые клетки могут возникать в организме постоянно, но иммунитет блокирует их развитие [1], [2].

Его идеи отчасти подтвердились в 1950-х годах, когда оказалось, что переливание крови от пациентов, у которых меланома (рак кожи) ранее спонтанно исчезла, может спровоцировать такую же регрессию у пациента, получившего кровь. Исследователи пошли дальше и попробовали пересадить меланому между двумя пациентами, чем добились регрессии опухолей у обоих.

Со временем идеи Эрлиха легли в основу целой теории иммунного надзора над опухолью.

Эти данные позволили разработать первую иммунотерапию рака. Подкожное введение бациллы Кальметта—Герена, сильного неспецифического иммуностимулятора, приводило к регрессии опухоли [3].

Введением пациентам вакцин на основе стрептококка и занимался «отец иммунотерапии рака» Уильям Коли. Его результаты подтвердили предположение Эрлиха о важной роли иммунитета в подавлении развития опухолей.

Однако до поры это не вылилось в серьезные медицинские прорывы.

Чтобы совершить качественный рывок в лечении рака, исследователям пришлось потратить еще несколько десятилетий на раскрытие природы иммунной защиты от опухолей. В настоящий момент эта тема изучена очень хорошо.

Взаимодействие опухоли и иммунной системы устроено очень сложно. Все клетки нашего организма подвергаются постоянному иммунному надзору.

Эта слежка позволяет на ранних этапах опознать раковые опухоли и задушить их в зародыше.

Для того чтобы стать раковой, клетке необходимо накопить некоторое количество мутаций в своих генах.

Одни гены должны активироваться и начать стимулировать деление (их еще называют онкогенами), другие, подавляющие деление клетки (гены-супрессоры), — выключиться.

При этом внутри клетки появляются измененные этими и последующими мутациями белки — неоантигены. Этот термин пришел к нам из иммунологии, где антигеном называют мишень иммунных клеток.

Дело в том, что практически все клетки нашего тела в обязательном порядке сообщают иммунитету обо всех белках, которые они содержат.

Этот «иммунологический паспорт» расположен на поверхности клеток и состоит из белков главного комплекса гистосовместимости (MHC), в которых как в тисках зажаты небольшие аминокислотные цепочки — пептиды. Эти фрагменты вырезаются из всех белков, присутствующих внутри данной клетки.

Специальные клетки — Т-киллеры, постоянно «ощупывают» эти белковые комплексы и когда клетка начинает производить что-то странное, убивают ее. Поэтому практически все опухоли так или иначе умеют контролировать иммунный ответ и избегать его (рис. 1).

Иммунотерапия рака: нобелевская премия по медицине-2018

Рисунок 1. Схематическое изображение взаимодействия опухолевых клеток и иммунитета. Искаженный «иммунологический паспорт», состоящий из комплексов MHC и пептидов привлекает Т-киллеры, а его отсутствие — NK-клетки.

Иммунологические тормоза

При той всеобъемлющей защите, которую обеспечивает нам иммунитет, кажется невероятным, что какие-то опухоли все-таки могут развиваться в организме. Особенно подобные меланоме (рис.

2), которая выделяется среди опухолей наиболее сильным искажением «иммунологического паспорта». Многие опухоли просто «набиты» иммунными клетками (рис. 3), которые почему-то их не атакуют.

Должны существовать механизмы, позволяющие таким новообразованиям избегать иммунного надзора.

Иммунотерапия рака: нобелевская премия по медицине-2018

Рисунок 3. Лимфоциты (темно-фиолетовые), окружающие опухоль (в центре). Гистологический срез опухоли молочной железы.

Именно их изучением занимались лауреаты Нобелевской премии по физиологии и медицине 2018 года (рис. 4) [4]. В 1990-х годах первый из двух лауреатов, Джеймс Эллисон, занимался изучением белка CTLA-4, который располагается на поверхности различных групп Т-лимфоцитов. Он и его коллеги заметили, что этот белок способен подавлять иммунную реакцию [5].

Основными носителями этого белка в организме являются регуляторные Т-клетки, которые с его помощью предотвращают активацию других лимфоцитов, блокируя работу антигенпрезентирующих клеток в лимфоузлах и тканях [6]. Эта блокировка действует как тормоз для иммунной реакции и является важной защитой от аутоиммунных заболеваний.

Если же заблокировать CTLA-4, Т-лимфоциты начинают работать намного активнее.

Иммунотерапия рака: нобелевская премия по медицине-2018

Рисунок 4. Схематическое изображение механизмов работы препаратов, разработанных на основе открытий Эллисона (слева) и Хондзё (справа). Зеленым показаны блокирующие антитела, «снимающие тормоза» с противоракового иммунитета.

Пока коллеги Эллисона изучали возможности применения знаний о CTLA-4 в терапии аллергий, ему пришло в голову, что гиперактивация этого белка может быть частью защиты опухолей от иммунитета.

Его группа попробовала ввести блокирующие функцию CTLA-4 антитела мышам с развитыми формами рака и увидела серьезное снижение активности опухолевых клеток и уменьшение объема опухолевой ткани [7].

Поначалу фармакологические компании не заинтересовались этим открытием, однако впоследствии настойчивость Эллисона, продолжившего исследования на людях, принесла свои плоды.

В настоящий момент терапия антителами против CTLA-4 [8] с использованием открытого Эллисоном механизма зарегистрирована по всему миру, в том числе и в России. Международное непатентованное название препарата — ипилимумаб [9]. Применяют его сейчас для лечения меланомы в последней стадии, которая ранее была смертным приговором. Этот препарат также тестируется и против других форм рака.

В то время, когда группа Эллисона работала над CTLA-4 в США, в Киото исследователи под руководством профессора Тасуку Хондзё изучали другой механизм подавления иммунного ответа [10]. Они обнаружили белок под названием PD-1, который появляется на активированных Т-киллерах [11].

В норме этот белок позволяет регуляторным Т-клеткам подавлять те Т-киллеры, которые активировались на «неправильный» антиген. Дело в том, что активация этого белка на лимфоцитах (с помощью лиганда PD-1 — PD-L1) отправляет их в апоптоз.

Именно благодаря этому он и получил свое название: PD расшифровывается как programmed death, «программируемая смерть».

В исследованиях на мышах группа Хондзё показала эффективность блокировки нового белка в борьбе с различными опухолями [12]. Эти данные были использованы для разработки нового препарата под названием ниволумаб, который также зарегистрирован по всему миру и используется для лечения многих опухолей, в том числе и меланомы [13].

Так, более 100 лет спустя после первого, пророческого заявления Пауля Эрлиха, иммунитет наконец-то стал надежным союзником человека в борьбе с онкологическими заболеваниями.

  1. Christine V Ichim. (2005). . J Transl Med. 3, 8;
  2. Ehrlich P. (1909). Ueber den jetzigen stand der Karzinomforschung. Ned. Tijdschr. Geneeskd. 5, 273–290;
  3. Morton D.L., Eilber F.R., Joseph W.L., Wood W.C., Trahan E., Ketcham AS. (1970). Immunological factors in human sarcomas and melanomas: a rational basis for immunotherapy. Ann. Surg. 172, 740–749;
  4. Пресс-релиз на сайте Нобелевского комитета;
  5. D. R. Leach, M. F. Krummel, J. P. Allison. (1996). Enhancement of Antitumor Immunity by CTLA-4 Blockade. Science. 271, 1734-1736;
  6. Дендритные клетки: профессиональные разведчики в «Опухолевой войне»;
  7. E. D. Kwon, A. A. Hurwitz, B. A. Foster, C. Madias, A. L. Feldhaus, et. al.. (1997). Manipulation of T cell costimulatory and inhibitory signals for immunotherapy of prostate cancer. Proceedings of the National Academy of Sciences. 94, 8099-8103;
  8. Хороший, плохой, злой, или Как разозлить лимфоциты и уничтожить опухоль;
  9. Лечение Джимми Картера;

Нобелевскую премию по медицине присудили за иммунотерапию рака

Иммунотерапия рака: нобелевская премия по медицине-2018

Лауреатами Нобелевской премии по физиологии и медицине в
2018 году стали Джеймс Эллисон и Тасуку Хондзё за разработки в области терапии рака путем активации иммунного ответа. Прямая трансляция объявления победителя ведется на сайте
Нобелевского комитета. Подробнее о заслугах ученых можно узнать в пресс-релизе
Нобелевского комитета.

Читайте также:  Раствор для проведения ингаляций пульмовент

Ученые разработали принципиально новый подход к терапии рака, отличный от существовавших ранее радиотерапии и химиотерапии, который известен как «ингибирование чекпойнтов» клеток иммунитета (немного об этом механизме можно прочитать в нашем блоге, посвященном иммунотерапии).

Их исследования посвящены тому, как устранить подавление активности клеток иммунной системы со стороны раковых клеток.

Японский иммунолог Тасуку Хондзё (Tasuku Honjo) из университета Киото открыл рецептор PD-1 (Programmed Cell Death Protein-1) на поверхности лимфоцитов, активация которого приводит к подавлению их активности.

Его американский коллега Джеймс Эллисон (James Allison) из Андерсоновского ракового центра университета Техаса впервые показал,что антитело, блокирующее ингибиторный комплекс CTLA-4 на поверхности Т-лимфоцитов, введенное в организм животных с опухолью, приводит к активации противоопухолевого ответа и уменьшению опухоли.

Исследования этих двух иммунологов привели к появлению нового класса противораковых препаратов на базе антител, связывающихся с белками на поверхности лимфоцитов, либо раковых клеток.

Первый такой препарат, ипилимумаб — антитело, блокирующее CTLA-4, был одобрен в 2011 году для лечения меланомы.

Антитело против PD-1, Ниволумаб, было одобрено в 2014 году против меланомы, рака легкого, почки и некоторых других типов рака.

«Раковые клетки, с одной стороны, отличаются от наших
собственных, с другой стороны, являются ими. Клетки нашей иммунной системы эту
раковую клетку узнают, но не убивают, — пояснил N+1 профессор Сколковского
института наук и технологий и университета Ратгерса Константин Северинов.

— Авторы
в числе прочего открыли белок PD-1: если убрать этот белок, то иммунные клетки
начинают узнавать раковые клетки и могут их убить. На этом основана терапия
рака, которая сейчас широко используется даже в России. Такие препараты,
ингибирующие PD-1, стали существенным компонентом современного арсенала борьбы
с раком. Он очень важный, без него было бы гораздо хуже.

Эти люди действительно
подарили нам новый способ контроля над раком — люди живут, потому что есть вот
такие терапии».

Онколог Михаил Масчан, заместитель директора Центра детской гематологии, онкологии и иммунологии имени Димы Рогачева, говорит, что иммуннотерапия стала революцией в области лечения рака.

«В клинической онкологии это одно из крупнейших событий в истории. Мы сейчас только начинаем пожинать плоды, которые принесла разработка этого типа терапии, но то, что она перевернула ситуацию в онкологии, стало ясно еще около десяти лет назад — когда появились первые клинические результаты применения лекарств, созданных на основе этих идей», — сказал Масчан в беседе с N+1.

По его словам, с помощью комбинации чекпойнт-ингибиторов долгосрочная выживаемость, то есть фактически выздоровление, может быть достигнута у 30-40 процентов пациентов с некоторыми видами опухолей, в частности, меланомой и раком легкого. Он отметил, что в ближайшем будущем появятся новые разработки, основанные на этом подходе.

«Это самое начало пути, но уже есть много видов опухолей — и рак легкого и меланома, и ряд других, при которых терапия показала эффективность, но еще больше — при которых она только исследуется, исследуются ее комбинации с обычными видами терапии. Это самое начало, и очень многообещающее начало. Число людей, которые выжили благодаря этой терапии, уже сейчас измеряется десятками тысяч», — сказал Масчан.

Каждый год в преддверие объявления лауреатов аналитики
пытаются угадать, кому будет вручена премия.

В этом году агентство Clarivate
Analytics, которое традиционно делает прогнозы на основании цитируемости
научных работ, включило в «Нобелевский список» Наполеоне Феррара, который
открыл ключевой фактор формирования кровеносных сосудов, Минору Канехиса,
который создал базу данных KEGG,
и Саломона Снайдера, который занимался рецепторами для ключевых регуляторных
молекул в нервной системе. Интересно, что Джеймса Эллисона агентство указало в качестве возможного лауреата Нобелевской премии в 2016 году, то есть в его отношении прогноз сбылся довольно скоро. Кого агентство прочит в лауреаты по остальным
нобелевским дисциплинам — физике, химии и экономике, можно узнать из нашего
блога «Гадаем по цитатам». По литературе в этом году премию вручать не будут.

Журналисты также предсказывали, что Нобелевский комитет
отметит ученых, открывших важную роль кишечного микробиома в физиологии млекопитающих,
вирусную природу рака.

Самая престижная
после Нобелевской премия по медицине — Ласкеровская премия, лауреаты которой нередко бывают впоследствии удостоены Нобеля — в этом году
досталась Дэвиду Эллису и Майклу Грунстайну за работы в области изучения
модификации гистонов (белков, связанных с ДНК), а также Джону Глену за
разработку пропофола, который по сей день остается самым популярным средством
для общего наркоза.

В прошлом году лауреатами Нобелевской премии по
медицине и физиологии стали трое американских ученых — Джеффри Холл, Майкл Росбаш,
Майкл Янг, которые были удостоены премии за открытие молекулярных
механизмов, лежащих в основе работы биологических часов. Подробнее об этом
можно прочитать в нашем материале «Ход часов лишь однозвучный». 

Дарья Спасская

Иммунотерапия рака: за что дали нобелевскую премию по медицине в 2018 году?

Традиционно, 10 декабря в Стокгольме проходит церемония вручения Нобелевских премий. В 2018-м году премия по физиологии и медицине, как мы уже писали, будет вручена Джеймсу Эллисону (Онкологический центр имени М. Д. Андерсона, Техас, США) и Тасуку Хондзё (Университет Киото, Япония) за «открытие терапии рака путем ингибирования отрицательной иммунной регуляции».

Это сложная формулировка, и поэтому в популярной прессе часто, но неточно говорится, что премия присуждена Эллисону и Хондзё за открытие «иммунотерапии рака».

В действительности понятие противоопухолевой иммунотерапии намного шире, да и возникла она далеко не вчера.

Применение моноклональных антител, интерферонов, противораковых вакцин, новейших клеточных технологий — это все иммунотерапия.

Некоторые из ее подходов пока на стадии активного развития, другие не оправдали возлагавшихся на них надежд, третьи вполне успешно и уже много лет применяются при онкологических заболеваниях, но имеют ограниченную эффективность.

Онкологический центр имени Андерсона, СШАОнкологический центр имени Андерсона, США

Однако массовый интерес к открытиям Эллисона и Хондзё более чем объясним.

Буквально за последние 5-6 лет в арсенале онкологов именно благодаря этим открытиям появились принципиально новые препараты, так называемые ингибиторы иммунных контрольных точек.

Они изменили подходы к лечению нескольких опухолей и дали надежду многим пациентам, которые раньше были бы признаны неизлечимыми. Более того — показания к применению этих лекарств постоянно расширяются!

Несколько лекарств из этого класса сейчас доступны и в России и успешно используются в терапии. Два препарата, «Опдиво» и «Китруда», уже помогли и многим подопечным фонда «Подари жизнь», и мы постоянно собираем средства на их покупку.

Прекратить ли атаку на своих: история развития иммунотерапии

В чем суть открытий Эллисона и Хондзё? Эти ученые смогли выявить некоторые механизмы взаимодействия между опухолевыми клетками и клетками иммунной системы, а также понять, как лекарства могут повлиять на эти механизмы, чтобы усилить иммунную атаку на опухоль. В отличие от всех предшествующих лекарств, новые иммунопрепараты не убивают клетки опухоли сами, а создают условия, при которых это сделает иммунная система организма. Как сказал сам Эллисон, речь идет о «воздействии на иммунную систему, а не на опухоль».

Собственная иммунная система пациента способна сама распознавать и разрушать клетки злокачественных опухолей, а новые иммунотерапевтические препараты позволяют максимально раскрыть этот потенциал.— Сергей Тюляндин, председатель Российского общества клинической онкологии

Опухолевые клетки отличаются от здоровых. В результате мутаций в них образуются аномальные белки, и, казалось бы, иммунная система организма должна узнавать такие клетки как чужеродные и уничтожать их. Но, тем не менее, опухоли все же возникают и растут — значит, здесь иммунная защита порой дает сбои, а опухоль каким-то образом может защищаться от иммунной атаки.

В числе прочих были выявлены механизмы защиты от атаки, использующие так называемые иммунные контрольные точки (immune checkpoints). Речь идет об определенных белках на поверхности иммунных клеток, которые участвуют в регуляции иммунного ответа, конкретно — в его торможении.

Понятно, что регуляция иммунитета в организме всегда должна быть двоякой.

Одни молекулярные механизмы активируют иммунный ответ, другие при необходимости подавляют его развитие — ведь сбой в подавляющих механизмах приведет к атаке на собственные здоровые клетки, то есть к аутоиммунным заболеваниям.

Но, как оказалось, такими подавляющими механизмами пользуется и опухоль — уже «в своих интересах», чтобы обмануть иммунную систему, уйти от ее контроля, сделать так, чтобы с опухолевыми клетками обращались так же, как со здоровыми.

А цель новых лекарств заключается в том, чтобы ей в этом помешать и вновь активизировать иммунную атаку на опухоль (хотя при этом, естественно, повышается и риск аутоиммунных нарушений).

Именно изучением иммунных контрольных точек и занимались независимо друг от друга Эллисон и Хондзё.

Эллисон в течение многих лет исследовал белок под названием CTLA-4, Хондзё – белок PD-1. Эти белки находятся на поверхности важнейших клеток иммунной системы – Т-лимфоцитов. Оба эти белка (а также и многие другие) участвуют в регуляции иммунного ответа.

Читайте также:  Болезнь Альцгеймера – причины, признаки и симптомы болезни альцгеймера, как вылечить? Стадии и профилактика

Так, белок CTLA-4, как показал Эллисон, играет принципиальную роль именно в торможении — чем активнее он конкурирует с «активирующими» белками, тем ниже становится активность Т-лимфоцитов. Опухоль может это использовать.

А вот если инактивировать этот белок — например, присоединив к нему молекулу лекарства, — то иммунитет будет «снят с тормоза» и сможет бороться с опухолью.

Тасуку Хондзё в своем кабинете в Киотском университетТасуку Хондзё в своем кабинете в Киотском университет

Про белок PD-1, который исследовал Тасуку Хондзё, также удалось выяснить многое. Оказывается, он связывается с «парной» ему молекулой на поверхности других клеток организма – эта молекула называется PD-L1.

В норме такое связывание используется именно для того, чтобы избежать атаки лимфоцита на собственные клетки организма — фактически это сигнал «прекратить атаку на своих». Но ведь тогда и опухоль, на клетках которой есть большое количество PD-L1, тоже сможет успешно избегать иммунной атаки.

Чтобы разблокировать иммунитет, нужно избежать связывания между PD-1 и PD-L1 — например, заблокировать какой-то из этих двух белков, связав его с молекулой лекарства.

Лекарства (красный треугольник и желтый полукруг) не позволяют опухоли затормозить иммунный ответ.Лекарства (красный треугольник и желтый полукруг) не позволяют опухоли затормозить иммунный ответ.

Вот так и была разработана концепция новых препаратов, блокирующих «тормозящие» белки. И через некоторое время начались их испытания при одной из самых грозных и плохо излечимых опухолей — при меланоме.

По данным Всемирной организации здравоохранения, по всему миру меланома убивает более 50 тысяч людей в год, причем среди них много молодых. Если обнаружить ее вовремя, то хирургическое удаление, скорее всего, спасет человека. Но если опухоль уже успевала распространиться по организму, то есть если речь шла о III или IV стадии, то ситуацию можно было считать практически безнадежной.

До недавнего времени.

Лекарством становится сам организм

Первым лекарством нового класса стал «Ервой» (ипилимумаб). Этот препарат, связывающийся с белком CTLA-4, был одобрен в США в 2011 году именно для лечения меланомы. И с этого началась современная эра иммунотерапии.

Ервой (ипилимумаб).

Многие пациенты с метастатической меланомой, получавшие «Ервой», демонстрировали явное улучшение.

У части из них эффект оказался длительным: впервые появилась группа больных с III и IV стадиями меланомы, проживших благодаря новому лекарству более двух лет.

Но самое поразительное, что у многих из них и потом за многие годы не появилось признаков заболевания — можно сказать, пусть пока с осторожностью, что это равносильно излечению!

Основным отличием препаратов из этой группы является то, что если они подействовали (им удалось «растормозить» иммунный ответ), то лекарством становится сам организм. А значит, что даже после прекращения лечения (введения препаратов) противоопухолевый эффект, реализуемый за счет собственного иммунитета больного, может длиться неопределенно долго — возможно, пожизненно. Что, собственно, и доказывает длительное наблюдение за пациентами, участвовавшими в ранних фазах клинических испытаний, когда срок наблюдения переваливает уже 10 лет и более.– Николай Жуков, член правления Российского общества клинической онкологии

Да, долговременный успех был достигнут не у всех и не у большинства, а лишь примерно у 20 процентов участников клинических испытаний. Но разница между 20 процентами и нулем (ведь поздние стадии меланомы всегда считались абсолютно смертельными!) принципиальна. Поэтому слова «чудо» и «прорыв» по отношению к «Ервою» были совершенно оправданными, даже несмотря на его серьезные побочные эффекты.

Однако более перспективным оказалось направление, связанное не с CTLA-4, а с белком PD-1.

«Опдиво» (ниволумаб) и «Китруда» (пембролизумаб), связывающиеся с PD-1, были первоначально зарегистрированы в США в 2014 году тоже для лечения меланомы и показали при этой опухоли даже лучшие результаты, чем «Ервой» (впрочем, многолетних наблюдений пока мало, потому что это более новые лекарства). Особенно знаменитой стала история американского экс-президента Джимми Картера, которого в 2015 году именно лечение «Китрудой» спасло от метастатической меланомы.

Результаты современной иммунотерапии при меланоме. Wolchock J.D., New Engl. J. Med., 2017Результаты современной иммунотерапии при меланоме. Wolchock J.D., New Engl. J. Med., 2017Но особенно важно, что эти лекарства оказались эффективными и при некоторых других опухолях, включая такие, которые очень плохо поддаются стандартной терапии.

Прежде всего речь идет о немелкоклеточном раке легких — самом распространенном раке-убийце, ежегодно забирающем сотни тысяч жизней по всему миру.

Также при определенных условиях новые препараты применяются — и довольно успешно — при раке мочевого пузыря, ходжкинской лимфоме, В-крупноклеточной лимфоме («Китруда») и некоторых других опухолях.

Спектр показаний постоянно расширяется и сейчас уже намного шире, чем у привычных препаратов таргетной противоопухолевой терапии.

В 2016 году появилось новое лекарство — «Тецентрик» (атезолизумаб). Он, в отличие от «Опдиво» и «Китруды», связывается не с белком PD-1, а с его лигандом («парным» белком) PD-L1. Сейчас «Тецентрик» используется для лечения рака мочевого пузыря и рака легких.

«Ервой», «Опдиво», «Китруда» и «Тецентрик» в последние годы были зарегистрированы и в России. А в США уже появились три совсем новых препарата — «Бавенсио», «Инфинзи» и «Либтайо». И, конечно, по всему миру, в том числе и в России, ведутся многочисленные клинические и предклинические испытания все новых и новых препаратов этого класса.

Конечно, перечисленные лекарства нельзя считать панацеей. Они эффективны далеко не при всех опухолях.

Они, как уже видно, работают не для всех пациентов даже при одном и том же диагнозе (и одна из важнейших задач, пока не полностью решенных, — понять, от чего зависит успех лечения).

Они могут вызывать достаточно серьезные побочные эффекты, от желудочно-кишечных и кожных проблем до эндокринных и неврологических нарушений. Тем не менее сами эти лекарства и их комбинации уже сильно изменили представление врачей о возможностях терапии многих опухолей.

И не исключено, что самые удивительные открытия еще впереди — ведь речь идет о совсем молодой области.

Помочь подопечным фонда

Такие диагнозы, как меланома, рак легких или рак мочевого пузыря, очень редко встречаются у молодых взрослых и тем более у детей. Однако мы регулярно покупаем для наших подопечных два важнейших препарата из перечисленных выше — «Опдиво» и «Китруду». И прежде всего речь идет о пациентах с лимфомами.

Опдиво (ниволумаб).

О «Китруде», которая позволила спасти нескольких детей с крупноклеточной лимфомой, мы уже писали.

А «Опдиво» получали и получают наши подопечные с самыми сложными случаями ходжкинской лимфомы, которая не поддавалась никакой другой терапии.

И многие из них — такие как Дима Мосько — только после введений «Опдиво» смогли достичь ремиссии, после чего успех лечения был закреплен трансплантацией костного мозга.

Это дорогостоящие лекарства. Да, цены на них постепенно снижаются, но все еще остаются высокими, и лишь очень небольшому числу нуждающихся удается получить необходимые препараты от государства.

Поэтому мы постоянно покупаем «Опдиво» и «Китруду» для больных детей и молодых взрослых — в 2017 году расходы фонда на покупку лекарств противоопухолевой иммунотерапии составили около 18 миллионов рублей, а за первые 10 месяцев 2018 года, по предварительным подсчетам, — уже 18,7 миллионов.

Мы просим вас поддержать проект «Иммунотерапия», чтобы предоставить самое современное лечение тем, кто в нем нуждается!

Проект фонда «Иммунотерапия»

  • В рамках этого проекта «Подари жизнь» регулярно приобретает для своих подопечных препараты, механизм действия которых заключается во влиянии на иммунную систему пациента.
  • ПОДДЕРЖАТЬ ПРОЕКТ МОЖНО ЗДЕСЬ
  • Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен, если хотите быть в курсе наших новостей
  • Поделитесь статьей с друзьями в соцсети, если считаете информацию в ней важной и интересной для них.

Нам важно знать ваше мнение, не забывайте оставлять комментарии. Спасибо.

Как обмануть рак? Объясняем открытие лауреатов Нобелевской премии в 100 и 500 словах — BBC News Русская служба

  • Николай Воронин
  • Корреспондент по вопросам науки и технологий

1 октября 2018

Читайте также:  Ингалятор марки microlife neb 50 и его описание

Подпись к видео,

Как настроить организм на борьбу с раком?

Нобелевскую премию по медицине получили американец Джеймс Аллисон и японец Тасуку Хондзё за революционную методику иммунотерапии раковых заболеваний с использованием Т-клеток.

«Эпохальные открытия этих двух лауреатов стали поворотным пунктом в нашей борьбе с раком», — говорится в решении Нобелевского комитета.

Разработанные Аллисоном и Хондзё методики лечения «коренным образом изменили исход [заболевания] для некоторых групп пациентов с прогрессирующим раком».

Русская служба Би-би-си коротко (в 100 словах) и чуть подробнее (в 500 словах) объясняет, в чем суть их революционного открытия.

Перехитрить рак

Обычно наша иммунная система самостоятельно ищет в организме мутировавшие клетки и разрушает их, не давая им размножаться. Однако раковые клетки нашли способ обходить эту естественную защиту, что позволяет опухоли быстро расти.

Многие виды рака делают это, активируя механизм, который обычно «успокаивает» или «тормозит» иммунные клетки после атаки. Так в здоровом организме регулируется сила и продолжительность иммунного ответа.

Аллисон и Хондзё научились «обманывать» раковые клетки и не давать им блокировать иммунную реакцию. Это произвело настоящую революцию в терапии и легло в основу целого нового класса лекарственных препаратов.

Пока что у этих лекарств немало побочных эффектов, однако они доказали свою эффективность в борьбе с онкологией. Иногда удается вылечить даже пациентов на поздней стадии рака, которых ранее считали неизлечимыми.

Автор фото, Science Photo Library

Подпись к фото,

Так выглядят два Т-лимфоцита, атакующие раковую клетку

«Ремонт тормозов»

О том, что для борьбы с раком можно мобилизовать иммунитет самих пациентов, ученые впервые задумались еще больше 100 лет назад. Однако только в 1990-е годы в этой области был сделан настоящий прорыв.

Американец Джеймс Аллисон открыл так называемые иммунные контрольные точки (ИКТ) — естественный механизм, который тормозит наш иммунитет, «успокаивая» Т-лимфоциты, ответственные за распознавание и уничтожение чужеродных и мутировавших клеток.

Если этот механизм нарушен, то организм начинает разрушать сам себя, переключившись на уничтожение здоровых тканей. Так, например, происходит при аутоиммунных заболеваниях.

Сразу несколько групп ученых ухватились именно за эту перспективу: «ремонт тормозов» (то есть наладка нормальной работы ИКТ) обещал прорыв в лечении диабета I типа, ревматоидного артрита, рассеянного склероза и массы других болезней.

Подпись к видео,

«Неловкие вопросы» о раке

Однако сам Аллисон занялся ровно обратным. Он попробовал отключить этот естественный тормозной механизм у больных раком мышей — и добился удивительных результатов. Клетки опухоли больше не могли скрываться от иммунитета, и организм боролся с раком намного эффективнее.

Параллельно с этим в 1992 году Тасуку Хондзё открыл другой тип ИКТ — работающий по тому же принципу, но несколько иным способом. На основе своего открытия японский профессор также разработал несколько методик иммунотерапии.

Несмотря на довольно сильные побочные эффекты, блокирующие ИКТ препараты уже доказали свою эффективность в борьбе с раком легких, почек, лимфомой и меланомой.

Сам Хондзё, который очень любит играть в гольф, рассказывал историю: однажды в гольф-клубе к нему подошел мужчина и рассказал, что переболел раком легких. «Он поблагодарил меня за то, что снова может играть в гольф, — вспоминает японский профессор. — Это было настоящее счастье. Такая благодарность для меня важнее любых наград».

В настоящий момент Джеймс Аллисон возглавляет иммунологическое отделение в Центре по борьбе с раком при Университете Техаса. Тасуку Хондзё занимает пост профессора иммунологии в Университете Киото.

Препараты, разработанные на основе предложенных ими методик, уже успешно применяются в лечении раковых больных. Но еще больше лекарств проходят сейчас клинические испытания и станут доступны в ближайшие годы.

«Еще 10 лет назад метастазирующая меланома была практически неизлечима. Сейчас, благодаря работам Аллисона и Хондзё, у пациентов есть реальная надежда.

Более трети пациентов показывают долгосрочные улучшения в результате иммунотерапии, а некоторых даже удается полностью вылечить», — цитирует агентство Рейтер профессора Чарли Суонтона, главного врача британской организации по борьбе с раком Cancer Research UK.

Бывший коллега Аллисона Серхио Кесада, ныне профессор Университетского колледжа Лондона, смотрел церемонию объявления нобелевских лауреатов вместе с другими сотрудниками лаборатории, собравшимися на онкологическую конференцию в Нью-Йорке.

«Работа, проделанная Джимом и Хондзё, была настолько эпохальной, что многие уже несколько лет ждали, когда же они наконец получат Нобеля», — говорит он.

«Эта терапия помогает не всем, но она спасла уже много жизней, — подчеркивает профессор Манчестерского университета Дэн Дейвис. — А главное — она произвела революцию в нашем понимании того, как можно обуздать или, напротив, активизировать иммунную систему для борьбы с раком и другими заболеваниями».

«Мне кажется, это лишь вершина айсберга. Многие лекарства [действующие на основе этого принципа], нам еще только предстоит открыть», — уверен он.

Нобелевскую премию по медицине дали за новый метод лечения рака. Что это за терапия? Объясняет онколог Михаил Ласков — Meduza

Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и (или) российским юридическим лицом, выполняющим функции иностранного агента.

В 2018 году Нобелевскую премию по медицине дали двум ученым — Джеймсу Эллисону из США и Тасуку Хондзё из Японии — они разработали новую терапию онкологических заболеваний. Мы попросили онколога Клиники амбулаторной онкологии и гематологии Михаила Ласкова объяснить, в чем суть их работы.

За что дали премию?

Коротко. За разработку препаратов, которые мешают опухолевым клеткам сопротивляться иммунной системе.

Нобелевскую премию в этом году дали за изобретение ингибиторов контрольных точек — препаратов, которые заставляют иммунитет активно уничтожать опухоль.

Химиотерапия и  либо напрямую убивают опухолевые клетки, либо вмешиваются в их процессы, что тоже приводит к их смерти. Иммунная терапия не обладает самостоятельным противоопухолевым эффектом — она заставляет иммунные клетки убивать опухоль.

В англоязычной литературе об этой терапии пишут, что она «снимает иммунитет с тормоза». 

Иммунная клетка пытается съесть опухолевую или просто убить, а та старается сопротивляться — с помощью особых молекул связывается с иммунной и уговаривает ее остановиться. Иммунная терапия вмешивается в эти переговоры: она либо блокирует тормоз (определенные ) на клетке иммунной системы, либо блокирует белки (PD-L1) на опухолевой клетке, которые позволяют уклоняться от действия иммунитета.

Правда, снятие с тормоза в ряде случаев приводит к тому, что иммунитет атакует свои собственные клетки. Это в чем-то похоже на аутоиммунные болезни, и проблема немаленькая.

Частые побочные эффекты — усталость, кашель, тошнота, сыпь, зуд, потеря аппетита.

Но при некоторых схемах иммунотерапии серьезные побочные эффекты (именно серьезные: диарея, воспаление кишечника, легких и так далее) могут возникать в одном случае из двух.

Какие онкологические заболевания так лечат?

Коротко. Если в опухоли есть определенные маркеры, так можно лечить рак чего угодно — желудка, легких и т. д. Пока лучшие результаты терапия показала в лечении меланомы и рака легких.

Это зависит от определенных маркеров. Иммунотерапия — это первая терапия, про которую по-английски говорят histology agnostic indications.

Это значит, что если есть определенные маркеры в опухоли, то ингибиторы контрольных точек (те самые новые препараты) можно назначать вне зависимости от расположения рака. Например, если есть , то можно назначать пембролизумаб («Китруду») и для глиобластомы, и для рака желудка, и для чего угодно.

Другой вопрос, что она очень редко возникает в этих опухолях. 

В последние несколько лет эта терапия стала прорывом. Есть заболевания, которые трудно лечить. Это глиобластома, меланома, рак легких, рак поджелудочной железы, рак желудка и так далее.

Иммунотерапия позволила значительно улучшить результаты по некоторым из этих заболеваний, а именно меланоме и раку легких.

Некоторые такие пациенты, по нынешним данным, могут жить несколько лет без признаков заболевания.

Но пока такая терапия используется в основном для . Это связано с тем, что сначала в исследованиях участвуют люди именно с тяжелыми случаями, а потом проводятся новые исследования, и показания часто расширяются на менее безнадежные ситуации. И уже сейчас такие препараты назначают, например, при , в качестве послеоперационной терапии при меланоме.

Такие препараты есть в России?

Коротко. Да, но не все и они очень дорогие.

Да, многие зарегистрированы, но не по всем показаниям. Это, например, пембролизумаб («Китруда»), ниволумаб («Опдиво»), ипилимумаб («Ервой») и атезолизумаб («Тецентрик»).

К сожалению, нельзя сказать, что такие лекарства всем доступны. По одному тарифу в государственной больнице на него могут выделять 180 тысяч рублей, притом что в реальной жизни препарат будет стоить 300 и больше.

То есть лекарство просто не назначат, потому что не на что покупать.

С другой стороны, получить эти дорогие препараты иногда позволяет так называемая региональная льгота, которая регулируется законом о социальной помощи; такие закупки в некоторых регионах финансируются бюджетом.

Интервью взяла Дарья Саркисян

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector